Блог

Начало

Полыхнуло 26-го, а 1-го мы с племяшкой, честно отбыв демонстрацию, отправились загорать на покрытые весёлой травкой склоны у развалин старой крепости.

Вечером к маме пришли гости, и я, пробегая мимо, услышала фразу, значения которой не придала, ибо голова была забита сложными отношениями с моим тогдашним МЧ (молодым человеком), в которого я была влюблена как кошка: “Дай бог, чтобы Алю (меня) это не коснулось…”.

Но оно коснулось, когда через 3 дня в лабораторию пришла главный врач и, окинув нас хмурым взглядом, сказала: “Все поедут. Одни раньше, другие позже, но поедут все. Давайте-ка, девочки, решайте, кому из вас отправляться с первой партией”. И удалилась. А заведующая приготовила блокнот и ручку – записывать жаждущих послужить родине.

Одна из “девочек”, сорокалетняя Анна Ивановна, передёрнула плечами – я не поеду, у меня ребёнок! Ребёнку на тот момент было 20 лет, но завлаб послушно покивала – да-да, мол, ребёнок это святое. А мне через три года вообще на пенсию идти, – заявила вторая “девочка”, – старая я уже в героев играть!

И тогда я, которую ничто не держало здесь (детей ещё нет, до пенсии – ого-го сколько, да и МЧ мы поссорились накануне ужасно, что ввергло меня в депрессию – лучше умереть, чем жить без него, думала я), сделала шаг вперёд и сказала: “Запишите меня. Когда надо ехать?”.

10-го мая “Икарус” с тридцатью “добровольцами” рулил в сторону 30-ти километровой зоны – врачи и лаборанты тускло приткнулись к стёклам, молчали тягостно…

О радиации я, медработник среднего звена, знала мало, можно сказать ничего. И почему-то не пришло в голову спросить у тех же врачей, чем же эта поездка может обернуться для человека. Накануне были сборы, где нам сообщили, что →

• нужно взять с собой одежду, которую не жалко будет там оставить – трусы, носки, брюки, платья, обувь и т.д.;
• нам выдадут респираторы, которые снимать нельзя ни днём, ни ночью.

Вот и все меры предосторожности. Мне вообще-то мыслилось так: после этой командировки я точно помру, ибо радиация, ну и хорошо, так ему (МЧ) и надо, а мне теперь всё равно.

Не выдержав всеобщей тоски, я потянула из сумки литровую бутыль с чистейшим медицинским спиртом и вбросила призыв: “А не надраться ли нам с горя, люди?”. Тут-то народ и повеселел – каждый достал по бутыли, появилась и закуска. Так, наливаясь спиртом и распевая песни, мы неслись вперёд, чувствуя себя героями-первпороходцами.

Надо сказать, что по 1-2 литра спирта были выданы каждому. И указание – пить беспробудно – тоже. Якобы алкоголь то ли замедляет внедрение в организм радионуклеидов, то ли быстро их вымывает.

Как это было

Под вечер привезли нас в городок Бородянку. Поселили в пустой и гулкой школе – в огромном спортзале рядами стояли раскладушки. Без матрасов, без простыней, без подушек и одеял – просто раскладушки. Там мы “гудели” до глубокой ночи. И вообще – пьянка шла непрерывная на протяжении всего времени пребывания “на посту”, все 10 дней.

Но, что интересно, алкоголь не брал наши организЬмы: сколько бы ты не выпил, оставался трезвым. Никакого опьянения я лично не чувствовала. Совсем. Глядя на остальных, понимала – с ними происходит то же самое. Будто воду пили, ей-богу.

Помню, что первые два дня у меня страшно болела голова, никакие таблетки не помогали избавиться от мучений. Потом головная боль уступила место зубной, ныли ВСЕ зубы до единого. Ни есть, ни спать не могла, снова таблетки, снова без толку. На пятый день, наконец, всё прекратилось само собой, как отрезало.

Кормили нас точно на убой – много, вкусно, питательно. Завтрак, обед и ужин были одинаково обильными. Я ела и ела, честно запихивая в себя всё. Но уже через час снова хотелось набить желудок.

Несмотря на такой дикий откорм, я за эти 10 дней похудела на 15 килограмм (не диета – мечта!).

Жара стояла в те дни невыносимая – ни ветерка, ни облачка на небе, ни капли дождя. Пыль на дорогах столбом. И вот по этой пыли мы (бригады на машинах “Скорой помощи” – водитель, врач, лаборант) колесили с утра и до позднего вечера по окрестным деревням, где разместили эвакуированных. Лаборант брал анализ крови, врач обследовал – выстукивал, выслушивал, выдавал лекарства.

Перерыв делали только на обед. К ужину возвращались в “стойбище”. И тут же, в машине, лаборант приникал в объективу микроскопа, работая над взятыми анализами крови: считал количество лейкоцитов, определял гемоглобин, описывал формулу крови.

Адский труд, скажу я вам. Когда хочется просто упасть, ты считаешь, считаешь, считаешь, шевеля губами… При норме 4-6 тысяч лейкоцитов в поле зрения, я этой нормы тогда не видела ни у одного. 40-70 тысяч – это да, это чаще всего. Нередко стречались и совсем жуткие цифры вроде 120-150 тысяч…

Возвращение

Ровно через 10 дней мы ехали назад. Всю обратную дорогу мы спали беспробудно. Когда вернулись во Львов, возле каждого из нас поводили счётчиками и что-то там записали в какие-то там журналы. Мы устало послушали треск и писк счётчика, да и разбрелись кто куда…

Я шла по улицам, ощущая себя солдатом, вернувшимся домой после долгой и страшной войны. На улицах праздная толпа, весёлые лица, беззаботный смех, а где-то там, далеко – ужас и боль, смерть и отчаяние. А здесь – всё всем “по барабану”. Будто и нет ничего. Странное и горькое чувство…

Мне дали две недели отгулов и 100 рублей премии – при тогдашней зарплате 80 рублей, это были таки деньги…

Через неделю стали выпадать волосы – подушка по утрам была чёрной, без преувеличения. Со страхом я смотрела в зеркало, вполне убеждённая в том, что однажды проснусь совершенно лысой. Потом и это прошло…

Что стало с теми, кого мы обследовали в Бородянке, я не знаю. Но знаю, что одна из лаборанток, с которой мы подружились там, родила через пару лет сына – малоизвестная генетическая патология, умственная и физическая отсталость. Сейчас Алёше лет 18-20, он умеет только кричать: “Ааа!! Ааааааа!!!! Аааааааааа!!!!”. И бегать, ломая всё на своём пути. Живёт с мамой и бабушкой, папа ушёл от них давным-давно.

Это ли не расплата за грехи отцов…

P. S. Как мне хотелось тогда сделать татуировку, поставить на себе своеобразную метку – я была ТАМ. Хоть и краешком, но задело меня чёрным крылом Чернобыля… Да куда там, в те времена это было практически невозможно, на зону разве что (тьфу-тьфу-тьфу!) попасть.

Оборудование для tattoo-салонов, салон татуировок, картинки татуировок – обо  всём этом я могла только мечтать, увы. А я бы сделала, да. Тем более, что впервые тогда прочитала триллер Томаса Харриса “Красный дракон”, и так ярко представляла Дракона на своей спине. :)

А можно было бы чего попроще, именно что метка. Где-нибудь на плече. Вот как на рисунке справа…

Просмотров: 243